Великий русский писатель  очень любил детей и молодежь.

В них он видел идеальных людей, еще не испорченных пороками и передрягами жизни.
Этим чистым, первозданным светом озарено начало его знаменитой трилогии “Детство.
Отрочество. Юность”. Главный герой трилогии Николенька Иртеньев просыпается оттого,
что Карл Иванович ударил над ним хлопушкой и на его голову упала муха. Это очень
рассердило мальчика, и он отчужденно и холодно начинает анализировать поведение
своего наставника. Даже его халат, шапочка и кисточка кажутся Николеньке противными.
Но Николенька очень добрый мальчик, и его отношение к наставнику быстро меняется в
хорошую сторону. Раздражение внезапно разбуженного человека проходит, уступая место
более естественному для мальчика состоянию любви и благодарности к учителю.

Сам автор выступает здесь в роли психолога. Он скрупулезно исследует поведение
ребенка в различные моменты его жизни. Другой эпизод с Николенькой внешне не
связан с первым, но внутренняя психологическая связь усматривается. Николенька
возвращается с охоты и решает нарисовать все, что он видел за прошедший день.
Но так как у него была только синяя краска, он очень живо изобразил синего
мальчика верхом на синей лошади и синих собак. У мальчика прекрасное настроение,
он любуется своими синими творениями, но вдруг ему в голову приходит мысль:
а бывают ли синие зайцы? Спросив об этом у отца и получив утвердительный ответ,
Николенька нарисовал синего зайца, но переделал его в синий куст,
а из куста сделал синее дерево, потом вместо дерева — облака и так далее.
Все это в конце концов разозлило его, и он порвал рисунки. Почему возникло
на этот раз раздражение? Ведь сначала мальчик нарисовал синих собак, и они
ему понравились. Все просто: когда мальчик отдавался творческому процессу,
ни о чем не думая, перед ним не вставало никаких вопросов, но только он начал
исследовать творческий процесс, как сразу же возникло раздражение. Толстой как
бы говорит, что непосредственность живого чувства всегда гармоничнее холодного,
рассудочного отношения к жизни. Детям непосредственность присуща от рождения,
но по мере взросления этот дар у многих людей пропадает. Толстой часто
обращается к анализу этого момента. Например, когда он описывает детские игры,
происходит похожая ситуация: дети сели на землю и, вообразив, что они плывут
на лодке, стали “грести”. Лишь брат Николеньки Володя сидел неподвижно.
Когда ему сделали замечание, он сказал, что это все ерунда и что от того,
больше или меньше они будут махать руками, ничего не изменится. Вроде бы
Володя был прав, но согласиться с ним — значит испортить всю игру.

Глава заканчивается так: “Ежели судить по-настоящему, то игры никакой не будет.
А игры не будет, что же тогда останется?” Действительно, холодный рассудок
показывает, что синих зайцев не бывает, что, сидя на траве и размахивая
руками, никуда не уплывешь, а шапочка и халат Карла Ивановича и в самом